Когда цензура - хорошо
Мы стали другими, и язык, как тонкая духовная материя, первым отреагировал на перемены. Мы перестали читать.  Открытие границ повлекло за собой появление сотен иных языков и наречий, которые привнесли частичку иной культуры и иных традиций. О процессах, которые характеризуют состояние русского языка, мы беседуем с профессором, доктором педагогических наук, заведующим кафедрой журналистики и литературы ЮГУ Александром Семёновым.
«И как бы ты тогда нашёл свой путь?»
-Если говорить о состоянии языка, то оно разное. Есть то, которое я наблюдаю, например, в «Литературной газете», журналах «Филологические науки», «Русская литература» - это хороший русский литературный язык. Люди пишут на хорошем грамотном языке, не на «птичьем» научном, когда читаешь и не понимаешь, о чём идёт речь. С другой стороны, русский язык находится в ужасном состоянии. Некоторые газеты нельзя читать из-за обилия опечаток, неграмотных выражений и т.д. Из пресс-службы губернатора приходит письмо, а в нём две орфографических ошибки. Каково состояние русского языка? Если на средней школе плакат : «С днём рождения Югра» без запятой, если весь город оклеен афишами «гуаш ХХ века», слово «гуашь» без мягкого знака. Я не говорю о бегущей строке на телевидение, это из разряда «специально не придумаешь». А ударения?
Корр: В последние годы много говорили о реформе русского языка. Она ведь, по сути, произошла.
-Когда мы стали очень свободны. У группы «Машина времени» есть песня «Но если все открыть пути, куда идти и с кем идти. И как бы ты тогда нашёл свой путь?» Демократия стала синонимом вседозволенности. Стало всё возможным. Говорить – «звонит», раньше за такие ошибки в эфире, я работал диктором-практикантом в Южно-Сахалинске, лишали премии. Даже региональное телевидение  не позволяло себе таких ошибок. А как говорят выпускники МГУ на центральных каналах? Профессор МГУ факультета журналистики рассказывал, как одна студентка на экзамене повествовала о том, что восстание декабристов прошло на Красной площади. Это общий уровень культуры. Естественно, цензура – это плохо, но естественно, что цензура это хорошо. Должен быть какой-то порядок взаимоотношений. Например, между мной и СМИ.
«Мне не нравится слово «саммиты»
-Язык, как национальное достояние, нуждается в защите. Как во Франции. Там вообще нельзя писать, как я иногда говорю, на «импортном» языке. А Вы по Москве пройдитесь. Человек, приехавший из Липецкой деревни, не всё поймёт, что написано на афишах, плакатах, магазинах и т.д. и куда его приглашают.
Меня смущают некоторые действия правительства. С одной стороны, я приветствую нашего президента, который  говорит, что молодое поколение разучилось говорить по-русски, разучилось формулировать свои мысли. И в тоже время у нас здесь в Ханты-Мансийске в ЮГУ (как, впрочем, по всей России) произошло сокращение бюджетных мест на филфаке. Но не 40% . как обещали, а в несколько раз. Проведение года русского языка – это не только конференции, симпозиумы, творческие встречи, где собираются в основном люди, умеющие говорить на русском языке. Русский язык – это нечто более глубинное. И, в первую очередь, отношение к высшему образованию, которое препятствует языковой люмпенизации нашего населения.
Если президент совершенно спокойно заявляет, что надо кого-то «мочить», а другой президент говорит, что «они на меня наезжают, и у нас будут разборки». Это уголовная лексика, которую используют руководители государства. Точно так же член нашего окружного правительства говорит «пургу гоните». Мы что – уголовная страна?
Корр: Мне думается, что это  политика, направленная на уничтожение народа, нации… Востребованы те специальности, где крутятся деньги, а гуманитарные науки оказались на задворках.
-Я бы не стал так резко говорить об уничтожении народа. Но есть определённые тенденции, которые меня сильно пугают. Я очень хорошо помню кампанию по переводу нашей кириллицы на латиницу. Просто так такие идеи не рождаются. Хорошо, что кто-то вовремя  догадался остановить саму дискуссию. Трудно представить слом  в сознании людей, которых бы заставили писать на латинице. При том, что наша кириллица – это уникальное явление. Ведь эта идея родилась не в сознании  бомжей и чеченских боевиков.
Ещё Даль говорил, что на каком языке ты мыслишь, той нации принадлежишь. Если мы хотим, чтобы все стали говорить на языке «киллеров», «дилеров», то нам надо изменить наше национальное миросозерцание.
Некоторые газеты невозможно читать. Мне не нравится слово «саммиты», оно плохо звучит, мне больше нравится «встреча». Одна наша студентка, приехав из Москвы, выдала вот такую фразу: «Для того, чтобы эту идею воплотить, нужен креативный бриф». Такое своеобразное сочетание нижегородского с французским.
Надо отстаивать свой язык, свою культуру.
«Школа не может быть без учеников»
Корр: На Кирилло-Мефодьевских чтениях, которые проходили традиционно в мае этого года в Ханты-Мансийске, прозвучала мысль о том, что за последние годы в округе выстроена система подготовки филологов.
---Мы ежегодно пополняем аспирантуру Сургутского педуниверситета  выпускниками СурГУ и ЮГУ. Сформирована солидная группа известных всей стране филологов. Юрий Александрович Дворяшин, Нина Алексеевна Дворяшина, Дмитрий Владимирович Маркович, Нина Алексеевна Ганущак. В Нижневартовске работает Тамара Леонидовна Шилкова. Я могу назвать и своих коллег. Можно вполне говорить о сформированности школы. Но она не может существовать без учеников.
Корр: Объявлен Год русского языка. Что изменилось?
-Когда мы вносили предложения по проведению Года, то писали – не позволять сокращать бюджетные места по специальности «русский язык» и «литература». Если мы позволим сегодня загубить русский язык и литературу, завтра не будет ни хантыйского, ни мансийского языков. Они сохранились  благодаря тому, что есть русский язык. Вот латыши этого не могли понять, что они стали известны как народ, их культура, потому что их произведения переводили на русский язык. Назовите сегодня кого-нибудь из писателей-латышей?  А в наших условиях, когда ханты и манси живут на стойбищах, в небольших национальных поселениях, ситуация становится ещё более катастрофичной.
А засилье представителей Средней Азии и Кавказа? Съездите в Пыть-Ях, Нефтеюганск, Нягань. Учителя жалуются: «У меня в классе больше детей, не говорящих на русском языке. Но мы должны их учить по общеобразовательной программе».
Если мы не будем заниматься своим языком, им заниматься никто не будет. Сейчас уже повсеместно на ценниках можно увидеть надписи: «один памадор». Дети это читают, и завтра будут так говорить.
Словом можно убить
Корр: В своё время в нашей газете было опубликовано интервью с филологом из Нефтеюганска И.Б.Лошкаревой. Педагог- гражданин, учитель, у которого душа болит за ребёнка, и за русский язык, и за будущее страны.  Таким должен быть филолог. Она считает, что необходимо пересмотреть программы по изучению литературы, делая упор на изучение  истории, традиций, культуры…
-Но нельзя и допускать того, что случилось в 90-ые годы. Изучение произведений по выбору учителя. Доходило до смешного. Абитуриенты из литературы ХХ века читали только местных писателей и поэтов. Это трагедия Октябрьского, Кондинского, Берёзовского районов.
У нас в Нижневартовске была учительница, которая говорила: «А я по выбору даю Александру Маринину». Но ведь есть наши современники – Василий Белов, Валентин Распутин. Кстати, в апреле в Сургуте на базе университета проходила конференция, посвящённая творчеству Валентина Распутина. Присутствовало  руководство города, ректор. Ни одно СМИ не написало об этом ни строчки. Зато о приезде Кушанашвили «раструбили» по всем каналам. Небритый, рассказывающий пошлости и мерзости, которые не то, что детям, взрослым нельзя слышать.
Корр: Язык тонко реагирует на те нравственные процессы, которые происходят в обществе…
-Когда вся страна пела: «А у тебя СПИД, а, значит, мы умрём» или «Я - ворона» - это мировоззрение целого поколения. А ведь «В начале было Слово». И у слова есть энергетика. Не зря говорят – словом можно убить. Я знаю, например, что словом можно заговорить зубную боль. Можно словом «убить» температуру. Помню, однажды перед лекцией у меня была температура 39,5, и нужно было ехать в другой город. Я прочитал одну лекцию со стихами – и температуры как не бывало. Я, например, своих студентов не учу говорить каких-то слов, не произносить их вслух и даже про себя, потому что слово имеет способность материализовываться. Если я буду говорить на «скотском», матерном языке, то это скотство будет со мной. К слову нужно относиться намного осторожнее, чем к электричеству.  Ведь говорят, что «написано пером - не вырубишь топором». У Булгакова есть в «Записках на манжете» - «рукописи не горят». Иногда надо просто помолчать. Андрей Рублёв перед тем, как написать «Троицу» - год молчал. Потому что слово – это энергия. Прошло 500 с лишним лет, входишь в Третьяковскую галерею, и даже я, материалист, понимаю – какое величие!