Возвращаясь в прошлом году из путешествия на автомобиле по монастырям России, я и представить себе не могла, что подобная поездка повторится ровно через год. Маршрут был выбран, как и в прошлый раз, условный: Москва-Петербург. Все остальное – как Бог даст.
Последние дни сентября подарили нам «бабье лето». Совсем по-летнему светило солнышко, желтые кленовые листья тихо падали под колеса автомобиля, и лишь легкий морозец по утрам напоминал о том, что уходят последние теплые денечки. По обочинам автострады предприимчивые селяне продавали щедрые дары осени: картошку, грибы, ягоды, яблоки. На убранных полях высились укутанные по современным технологиям в целофан стога сена. Осень – время пожинать плоды, подводить итоги. Время для размышления и осмысления прожитого.
«В уединеньи величавом…»
Свернув с автодороги Москва-Петербург мы попали на проселочную дорогу  со множеством ям и выбоин. На протяжении нескольких километров – ни одного дорожного указателя.  Как будто в другой мир окунулись. Уже потом, в Михайловском, я вспомню строчки Пушкина « У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый все бродит по лесу кругом». А пока за окнами мелькали непривычные для слуха современного человека названия населенных пунктов: Рождество, Федки, Вельми. Как напишет один исследователь пушкинского творчества, эти названия небольших деревень и погостов Псковского края не в пример именам больших городов уцелели в вихре новейших преобразований. Сохраненные в народной памяти, они оказались наиболее устойчивы к ударам судьбы.
Места здесь величественные и таинственные.  А лирическим настроем буквально пропитана природа. «Здесь невозможно не писать стихи», - заметит кто-то из моих товарищей по путешествию.  «Михайловские рощи, холмы и парки – весь комплекс здешней мягкой и по-северному немного печальной природы – полны громадной лирической силы и в этом, в значительной мере, лежит разгадка прелести пушкинских стихов, написанных здесь, - напишет в книге посетителей заповедника известный писатель К.Паустовский. -  Сейчас здесь от Пушкина осталось самое ценное – не дома и ограды, мосты и беседки – а природа, только природа, и величайшая заслуга работников  заповедника заключается в том, что они поняли это и прежде всего охраняют и воссоздают природу, любимую Пушкиным».
Мы бродим по тенистым аллеям, по бокам которых в траве спрятались целые семейства боровичков и маслят, останавливаемся под осыпающими кленами в алле Анны Керн,  «замираем»  возле пруда с уточками ( в центре пруда беседка уединения, где любил поразмышлять в одиночестве великий поэт), срываем наливные яблочки из пушкинского сада, слушаем экскурсовода возле усадьбы поэта (прямо с крыльца открывается чудесный вид на десятки километров окрест: речка Сороть, журчащая под пригорком, заливные луга, величественные деревья, в которых, кажется нетрудно найти избушку на курьих ножках).  Вспоминаются строчки из «Евгения Онегина», которые Пушкин написал о Михайловском:
Я был рожден для жизни мирной,
Для деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лирный,
Живее творческие сны.
Пушкин называл Псковский край «страной» («страна глухая…», «страна родная….»). Особую ценность этой стране придавало то, что ее миновало татаро-монгольское нашествие. Отсюда, видимо, то ощущение первозданности, которое лежит в основе пушкинских строк: «Там русский дух, там Русью пахнет…»
Пушкина похоронят возле Святоргоского Успенского монастыря тихо, без больших почестей (из-за дуэли). Там находилось  родовое кладбище Ганибалов. И там, в монастыре в дни ссылки в Михайловское он часто беседовал с монахами и игуменом Ионом. Литературоведы утверждают, что эти беседы оказали огромное влияние на мировоззрение и творчество поэта. Здесь, в ссылке  в Михайловское было написано самое христианское произведение Александра Сергеевича «Борис Годунов».
Перед смертью поэт пригласил священника. «В его исповеди было столько покаяния и смирения, -  со слезами вспоминал потом батюшка, - что я желал бы и для себя такого исповедования».
Дело рук Валдайских мастеров…
О времени строительства Мирожского Спасо-Преображенского монастыря, что на Псковщине, повествуют летописи. 12 век, между 1137-1156 годами. Главный собор монастыря во имя Спаса Преображения –достойный образец греко-византийской архитектуры. Сразу после строительства собор был расписан фресками.  Попасть в собор сегодня  может каждый, купив билет в местном музее.  Духовная жизнь в  монастыре только возрождается. Сегодня в самом соборе идут реставрационные работы. Искусствоведы изучают по  сохранившимся  фрескам древнерусскую живопись.  Со временем часть фресок 12 века были «записаны». И все же в самом соборе душа безошибочно угадывает, где  12 век. «Какие русские лица», - восклицает один из моих спутников. Мы все останавливаемся завороженные, внимательно вглядываясь в прошлое. Именно здесь особенно отчетливо ощущаешь, сколько веков до нас жили  наши русские предки, и сколько веков после  будут жить потомки. Пока стоят храмы на Руси.
Еще об одном  уникальном памятнике культуры, но уже Новгородской земли, мы узнали в краеведческом музее, расположенном в одном из храмов Ярославого Дворище, что в Великом Новгороде. На выставке изразцов мы увидели фотографию Николо-Вяжищского монастыря. Он как будто позвал нас, и мы, не сговариваясь, тут же спросили у экскурсоводов, как туда проехать. Те испуганно замахали руками: «Ой, он теперь принадлежит Московской Патриархии, пустят ли Вас?». Мы невольно улыбнулись. Сотрудницы музея, как и многие сегодня , говорят и думают  так явно от незнания. Монастыри на Руси всегда были  гостеприимны и хлебосольны. Ну а то, что в середине 90-ых годов монастырь стал ставропигиальным, то есть непосредственно подчиняющийся Патриарху Московскому и всея Руси Алексею 2, напротив дало возможность для его быстрого восстановления.
Изразцы там, действительно, уникальные. Окна, наличники, колокольня, купола, будто в красочном одеянии.  Предполагают, что изготовляли изразцы на Валдае.  Кстати, украшение храмов и монастырей изразцами характерно в основном для новгородской культуры.
«Ляпота!», - замираем мы в восхищении. Кажется, что в русском языке невозможно найти слова, которые смогли бы передать всю гамму эмоций и чувств, которые сейчас переживаем.
О том, как много потеряли, утратив церковно-славянский язык, разговаривали мы в одной из поездок  в Брюссель с  молодым журналистом из Самары. На церковно-славянском учились читать наши предки. И первыми их книгами были Библия, Жития святых.    Впрочем, вся литература, живопись, музыка, вся культура русская проникнута и освящена православием.   
Совершенно неожиданный разговор о языке состоялся у нас и в эту поездку со случайным попутчиком, военным в отставке, близ Вышнего Волочка, что в Тверской области. «Вы обратили внимание, что в городе  множество речных каналов?  - обратился к нам собеседник. – Потому что Вышний Волочек раньше был центром торговых и водных путей. Через эти каналы на Север и обратно переправлялись грузы, а когда возможности переправлять не было, то эти самые грузы тащили волоком. Да здесь, в наших окрестностях много таких названий. Вот недавно отдыхал в санатории в Московской области. Селение называется Спас-Заулок. Заинтересовался, откуда такое название. Рассказывают, что в этих местах на императрицей Екатериной увязались разбойники, она успела скрыться в одном из переулков – Спас –Заулок». Мы долго говорили с человеком, в принципе даже не понимающим, для чего существуют монастыри. А вот память народная, истоки которой берутся в православии, жива. И он сам, того не подозревая, является носителем этой памяти. И еще: не мудрствовали наши предки, давая названия деревням и городам. Все очень просто, а говорят, где просто, там ангелов со сто.
Когда оживает история
О Великом Новгороде – особый разговор. Когда-то территория его простиралась от Уральского хребта до Литовских  и Польских земель, от морских просторов севера до Ростово-Суздальских границ (Великий Новгород сегодня вдали от экономических центров, затерялся на просторах России. Земная слава, богатства, почести – все прошло, а вот  вера, традиции, история остались, и в этом сила древнего города).
Пройдите по улицам Великого Новгорода, и параграфы учебника по истории оживут, наполнятся духовным содержанием. Когда-то Новгород, стоя на перекрестке важнейших дорог, испытывал влияние христианской Византии, усваивая все лучшее, что мог предложить европейский опыт. Вкупе с русским колоритом это создало уникальную культуру. Великая Новгородская София, Новгородский Кремль, Ярославово Дворище со множеством храмов – центр светской власти на Новгородщине, Церкви Андрея Стратилата, Покрова Пресвятой Богородицы, Петра и Павла, Федора Стратилата, Николо-Дворищенский собор, Зверин монастырь. Пожалуй, ни в одном из городов России я не встречала такого огромного количества сохранившихся храмов. Правда, во многих из них, к примеру, расположенных в Ярославовом Дворище, пока не звучит Литургия. И возникает ощущение, что жизнь окончательно не вернулась  в  эти древние церкви. Идет реставрация, обновление и жизни нашей.
Почти все монастыри в этих краях – расположенные в Санкт-Петербургской, Новгородской. Псковской епархиях, на Валааме, Сково-Печерский монастрь – это практически западные рубежи нашей Родины. Издревле считались они оплотом и защитой не только православия, но и Руси. Многие века она вставили на пути пришедших на землю русскую с преступными замыслами шведов, поляков и др. Иноки и монахи погибали в жестоких схватках, от монастырей порой не оставалось камня на камне. Ан, нет. Возрождались. Что человеку не по силам, Богу  возможно.
Светлана Поливанова